Вторник, 19.09.2017, 16:17

Академия барона Брамбеуса

Меню сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Темы
социализм Японский след 1937 репрессии Урал-Идель Алхимия Англия Una Furtiva Lagrima Карузо МакКормак музыка WALTZING MATILDA Монтаж аттракционов Отстойник Турция Фатих Акин Суфизм LiveJournal Dada анимация Германия литература Познер Чулпан Хаматова израиль Германский след Моабитская тетрадь Муса Джалиль еврейский вопрос АТАТЮРК Ахмадинежад фотографии Булгария катастрофа башкиры екатеринбург голод Время цыган Песни протеста Рождены быть свободными Объединённые Арабские Эмираты Права женщин Саудовская Аравия Греция кавказ Сочи черкесы euronews learning world Тегеран Бахман Гобади Курдистан Хосейн Ализаде Ислам Арабские революции аятолла Хаменеи исламское пробуджение Казань Радио Свобода Ахмади татарстан не знаю что сказать диаспора татарский язык BBC Бухараев Равиль Пакистан праздники россия Сирия внешняя политика Арабская весна Иран Межконфессиональные отношения история Ислам на Урале армения Константинополь стамбул Кинематограф Индонезия Опера театр Палестина тунис Ливан поэзия колониальные войны конституция дагестан хиджаб Мавритания Магриб США Ирак великобритания Рок-патриархи Образование Женщина в исламе
Видео на youtube
music_action
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 10
Календарь
«  Сентябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Умидбаев Габдель Рашид. Мукден.

Умидбаев Габдель Рашид. Мукден.

Мы заканчиваем знакомить вас с маньчжурскими делами рассказом о личности, ближе всех находившейся в одно время к Курбангалееву и Гизатуллину. 

По показаниям Умидбаева мы, конечно, не сможем восстановить картину создания татарских организаций на Дальнем Востоке, но, по крайней мере, наметим направление дальнейших поисков.

Умидбаев Габдель Рашид будет задержан в Мукдене 27 августа 1945 года. Официально арестован в Верхотурье 8 января 1947 года.

Умидбаев родился в Уфе в 1902 году. Отца потеряет в 1905 году. А с 1919 года будет жить у дяди. Это и определит его дальнейшую судьбу, так как в итоге он покинет страну, а мать и два брата останутся в России. Его дядя, Султан Бикмеев, в чине полковника служит в 3 армии Ханжина штабным офицером для особых поручений, и 31 мая 1919 года вынужден был бежать из Уфы. С этого момента и до 1921 года Умидбаев не расстается с дядей, который относится к нему как к сыну, и, независимо от того, что Умидбаев сопровождает дядю в качестве адъютанта, Бикмеев, похоже, старается не втягивать племянника в политическую жизнь. Итак, оставив Уфу, они перебираются в Барнаул, из Барнаула на лошадях до Петровских заводов, затем со ст.Петровские заводы поездом до Читы.

С марта по сентябрь 1920 года они проживают в Чите, где в тот же период Курбан-Галиевым организовывается «Военно-национальное управление башкир». Бикмеев назначается представителем к атаману Семенову. С этого момента, как отмечает Умидбаев, Бикмеев в 3-й армии уже не служит. В сентябре Умидбаев с дядей выезжают на ст.Даурия, в декабре перебираются в г.Маньчжурия. Умидбаев остается в Маньчжурии. Бикмееев с Курбан-Галиевым едут в г.Харбин. Позже и остальные служащие управления выезжают в Харбин.

В январе 1921 года Умидбаев в числе 10 человек, близких Курбан-Галиеву выезжают в г.Токио «с целью ознакомления с бытом и культурой Японии». 15 февраля 8 человек вместе с Курбан-Галиевым и Бикмеевым выезжают в Мукден. Умидбаев и Гизатуллин, о котором речь пойдет ниже, остаются в Японии в городе Камакура для изучения японского языка. В октябре 1921 года Гизатуллин уезжает в Мукден, Умидбаев остается в Японии. В 1923 году он переезжает в Токио, торгует мануфактурой в разноску по провинциям до 1932 года.[1] Некоторое время он работает комиссионером на шоколадной фабрике Морозова в г.Токио. В ноябре 1932 года по приглашению Рахимова Абдул Карима выезжает в г.Сингисю (Корея) и занимает пост управляющего магазином готового платья вплоть до 1936 года. В феврале 1936 года Ибрагимов едет в Мукден, где принимает участие во втором съезде «Урал-Идель». Очень вероятно, что при встрече с Гизатуллиным, он затрагивает вопрос о судьбе Умидбаева. Вскоре Умидбаев сам едет в Мукден, где встречается с Гизатуллиным, который предлагает ему остаться в Мукдене. «Я, послушав его, остался на жительство…» С мая 1936 по апрель 1937 года Габдель Рашид служит приказчиком в меховом магазине Мишуловича. Из показаний, данных 30 августа 1945 года, следует, что в апреле 1936 года Умидбаев приезжает в Мукден и поступает служить в меховой магазин «Манчжуршн комершн компании» в качестве приказчика.[2] Во второй половине декабря 1936 года Умидбаев вступает в «Урал-Идель».

1937 год – поворотный пункт в судьбе Умидбаева. В апреле 37-го его приглашает к себе на квартиру Гизатуллин Ахметша, который побывав в Мукденской японской полиции, встречается и говорит с помощником начальника иностранного отдела полиции Уэда, который в свою очередь просит Гизатуллина подобрать надежного человека, владеющего японским языком, для работы в иностранном отделе. Гизатуллин порекомендовал Умидбаева, и самому Умидбаеву посоветовал встретиться с Уэдой, узнать, что за работу тот предлагает, и заверил, что, если она ему не понравится, он всегда сможет отказаться. На следующий день Умидбаев встречается с Уэдой, который, поинтересовавшись биографией Умидбаева, по словам последнего, сообщает ему следующее: «Нам нужно одного человека для службы в иностранном отделе из среды тюрко-татарской национальности, вы как раз подходящий человек для службы у нас, поэтому должен к нам поступить на службу в качестве переводчика и работы в паспортном отделе». С апреля Умидбаев приступает к работе. В его функции входит: оформление и выдача паспортов – вид на жительство всем эмигрантам, проживающим в Мукдене, также иностранным подданным; ведение учета эмигрантского населения, регистрация приезжающих и уезжающих, учет рождаемости и смертности, и к тому же – разбираться с поступающими заявлениями. Он принимает дела у Евреинова, также эмигранта из России.

1 января 1938 года приказом начальника полицейского управления Мукдена Умидбаеву будет присвоено звание старшего полицейского, осенью 1940 года – младшего надзирателя, а в 1944 – надзирателя.

В 1941 году с началом войны с Америкой круг обязанностей Умидбаева расширен, он получает задание выявлять лиц, симпатизирующих Советскому Союзу, а также узнавать мнения и политические настроения эмигрантского населения в связи с началом военных действий между Японией и Соединенными Штатами. «С целью выполнения данного мне задания, - читаем мы в протоколе, - я ходил к Гизатуллину Ахметша узнать его мнение о исходе войны между Японией и Америкой, а так же между Советским Союзом и Германией. Кроме личных мнений Гизатуллина я преследовал еще и ту цель, что через Гизутуллина Ахметша можно будет узнать о настроениях тюрко-татарских эмигрантов, так как Гизатуллин к тому времени являлся заместителем вице-председателя тюрко-татарской националистической организации именовавшейся «Идель-Урал» и почти постоянно он вращался среди тюрко-татарских эмигрантов, и поэтому я полагал, что находясь с Гизатуллиным в приятельских отношениях, в беседе с ним о военных событиях выскажет настроение тюрко-татарских эмигрантов. Однако своей цели я не достиг, так как в беседе с Гизатуллиным, на мой вопрос слышал ли новость Гизатуллин мне ответил: Да, слышал, начались военные действия Японии с Америкой, пожелаем Японии успех в этой войне, но учитывая, что Америка экономически сильна, и если Япония в короткий срок не победит Америку, и война примет затяжной характер, то на победу Японии трудно рассчитывать. В отношении настроений тюрко-татарских эмигрантов, Гизатуллин ничего не сказал. Ничего не было сказано и по отношению Советского Союза, а прямых вопросов я не стал задавать».[3]

Была еще одна попытка что-либо выяснить об эмигрантских настроениях. Показания также удивляют своей несущественностью. Интересно не столько то, что скрывал Умидбаев, а то, какую цель преследовали допрашивавшие. Интересно мне, следователям, похоже, эти дела были не интересны. Статья была ясна. Вероятно, записано было то, что и было сказано.

«В конце 1943 года или в начале 1944 года точно не помню, но после сдачи Японией острова «Сайпан» и занятия его американцами, помощник начальника, Сёозима мне дал задание – узнать мнение и каково настроение у эмигрантского населения в связи с падением острова «Сайпан». Получив указанные задания я сходил к Гизатуллину узнать его мнение по этому вопросу, а через него и настроение эмигрантского татарского населения, но его в квартире не оказалось и я зашел в помещение правления тюрко-татарской националистической организации «Идель-Урал», расчитывая на то, что там встречусь с кем-нибудь из числа тюрко-татарских эмигрантов и в разговорах затрону о падении острова «Сайпан» и установлю, настроение эмигрантов.

Зайдя в помещение, где размещали правления ИУ[4] я застал там сидящих: Гизатулина, Давлет-Кильди и его жену Давлет-Кильди Рукя – служившая при ИУ корреспонденткой газеты «Национальное знамя» по татарски называлась эта газета «Милли-Байрак». Одновременно возглавляла учебный процесс национально-татарских начальных школ по всей Маньчжурии в Северном Китае, Корее и самой Японии. С указанными лицами я поздоровался, а затем разговорились и по вопросу падения острова «Сайпан». По этому вопросу Гизатулин сказал: Япония все время имела успехов в войне и падение острова «Сайпан» не означает поражение Японии, ведь война без потерь не бывает». По этому же вопросу Девлет-Кильди Рукя сказала: «Характерным в падении острова «Сайпан» является то, что японцы не только военные, но взрослые, как мужчины так и женщины населяющие этот остров показали преданность своей родины и живым не сдались, а жизнь свою покончили самоубийством». И добавила: «Этот поступок японцев характеризует их преданность своему правительству и родине. Мне, как женщине жаль только дети, которые остались сиротами не зная в чем дело». «Других разговоров не возникло. Я, по приходу в управление японской полиции сообщил помощнику начальника особого отдела Сёозиму о имевших разговорах», - показывает Умидбаев.

На вопрос, как относятся в диаспоре к смене правительственного кабинета, Гизатуллин отвечал следующее: «Премьер-министр Тозио за свое пребывание на посту премьер-министра сделал многое для Японии, и не мало имел успехов. Смена кабинета вызвана очевидно усталостью Тозио. Вновь сформированный кабинет с новыми силами – надо надеятся – сделает еще больше и Япония должна будет иметь успехи».[5]

Вот реакция Гизатуллина на войну с СССР: «в связи с военными действиями Японии с Советским Союзом – положение Японии осложнилось и ей будет трудно воевать против Америки, Англии и Советского Союза, поэтому Япония может и не устоять против них».[6]

Из допросов не совсем ясно, к какой же позиции склоняются сами власти: обвинить или оправдать. Это – не 1937 год. По показаниям арестантов предъявить обвинение в измене турдно. Далее Умидбаев показывает следующее:

«… при даче мне задания Сёозима сам мне каждый раз рекомендовал зайти к Гизатуллину и Девллет-Кильди и с ними поговорить, узнав их мнение, а через них и мнение эмигрантского населения, в частности тюрко-татарской национальности. По поводу Гизатуллина и Девлет-Кильди, должен подчеркнуть,[7] что сам Сёозима не однократно ходил к ним и я полагал, что они являются агентами и находятся у него на связи. Я и сейчас так полагаю, но меня посылал Сёозима к ним очевидно еще и с той целью, чтобы через меня их перепроверить, так как они были со мной в хороших отношениях, как одной национальности, а с Гизатуллиным вместе обучались японскому языку и вообще близко дружили…»[8]

И тем не менее, вероятно, Умидбаев принимал участие и в дознаниях более серьезных:

«…Лично я никаких физических воздействий к арестованным не применял, но как правило японцы били арестованных».[9]

«Я знал, что мне не говорят действительного настроения населения, т.к. меня остерегались», - признаюсь, мне кажется, что Умидбаев просто игнорировал свои полицейские обязанности. Полагаю, что он больше информировал своих друзей о том, что происходит в полиции, чем полицию о том, что происходит в среде татар. Все слишком обтекаемо…

Это те скупые сведения, которые и передал Умидбаев своему начальству. Весьма обтекаемая информация поступила от него и о войне Японии с Советским Союзом. Гизатулин, по его словам сказал следующее: «… в связи с действиями Японии с Советским Союзом – положение Японии осложнилось и ей будет трудно воевать против Америки, Англии и Советским Союзом, поэтому Япония может и не устоять против них».

31 марта 1989 года Умидбаев реабилитирован.


[1] Бикмеев умирает в Японии в г.Камакура в 1926 году в возрасте 54 лет от кровоизлияния в мозг.

[2] ГААОСО, ф.1, оп.2, д.36674, л.9.

[3] Там же, л.48.

[4] Согласно протокольным правилам название организации везде прописывается полностью. – Р.Б.

[5] ГААОСО, ф.1, оп.2, д.36674, л.27.

[6] Там же, л.28.

[7] Очень похоже на приписку следователя – Р.Б.

[8] ГААОСО, ф.1, оп.2, д.36674, л.30.

[9] Там же, л.35. Допрашивал начальник отделения оперативно-следственной группы контрразведки МГБ УралВО  майор Туаев – 20 января 1947 года. Надо отметить, что некоторые листы и абзацы были закрыты (см.фото). Я знакомился с документами в начале 2002 года. Сейчас же открыты фактически только первый лист – обвинение, и последний – реабилитация. На нескольких делах есть штамп: Дело подлежит возврату в Управление Комитета Госбезоваспости при Совете Министров СССР Свердловской области. Это дела: Агеева, Акчурина, Ибрагимова, Умидбаева и Янгуразова.