Один из методов.

По совету Дианы Габдулловны Касимовой я обращаюсь к творчеству Орхана Памука. Первое произведение, с которым я знакомлюсь, выходит в русском переводе в 2006 году, - это «Стамбул. Город воспоминаний». Этому предшествует попытка понять, насколько существенно взаимоотношения Российского и Османского правительств влияют на жизнь мусульман России, и, прежде всего, татар. Связь эта очень интересна и неоднозначна, работа продвигается крайне медленно.

Другие вопросы стояли таким образом: что взяла Турция у тех народов, которые удерживала в границах Османской империи – и мусульманских и христианских? Что она дала миру? Выводы меня не утешают. Ничего! Что это за народ, на который ориентировались многие представители татарской интеллигенции? Не понимаю!

И вдруг появляется такой автор как Памук. Где Запад предстает как зеркало, в которое внимательно всматриваются турецкие писатели, и видят лишь то, что внушает им глубокую печаль. Всматриваются в самих себя и обнаруживают лишь какую-то пустоту и тоску. «…почему в последнее столетие на Стамбул опустилось такое неизбывное ощущение глубокой печали…» Нет, не по великому прошлому империи, оно внушает стыд. Настоящее печально, а будущее пусто. Думаешь о Стамбуле, а вспоминаешь о Константинополе, о действительно Великой культуре, а о не Великой империи. Взятие Константинополя турки называют «великим чудом». Странно это. И в 50-х годах отметили его страшными погромами.[1] Поразительно, кончились войны, и народ почувствовал себя опустошенным, ненужным истории, потерял цель. Выпорхнула из него энергия. Были ли турки, когда была империя, что за народ стоял у власти, да и не народ стоял у власти. И вот появилось государство с признаками европейской цивилизации, но лишь с признаками? Вот появился турецкий народ, который может, наконец, не издеваться над другими народами, а строить свою собственную судьбу. И не может… Нет почвы. Он обескровлен, перестав проливать чужую кровь. Памук пишет: печаль эта европейского происхождения: впервые о ней заговорили, впервые сформулировали понятие «стамбульская меланхолия» именитые французские поэты (Готье, находившийся под влиянием своего друга Нерваля).  И далее, он мучительно ставит одно «почему?» за другим, не находя ответа. Находя в себе лишь раздвоенность. Родное, познаваемое со стороны. Я – турок, а сказать могу о себе только через европейцев. Почему мне так важно мнение европейцев, я думаю о Турции, а читаю европейцев, чтобы хоть как-то сформулировать свою мысль. Я пытаюсь с ними спорить и не могу. Могу, но опять привлекая мнение европейцев. Я не могу не глядеть на Европу, ревностно, любя и ненавидя ее. Ведь я живу западными ценностями. И предки мои жили ими, не осваивая, не оставив ничего самостоятельного, лишь потребляя, оставив мне и эту привычку – потреблять. И глава «о печали руин». Горят и разрушаются некогда величественные турецкие дворцы, построенные европейскими архитекторами и обнажаются… византийские руины. Но они чужие, чужие и современные здания. А османские превращаются в рухлядь, в трущобы, которые хочется скорей уничтожить, чтобы забыть нищету турецкого народа и его глухоту к голосу своей души… Поразительно, нация, в течение нескольких веков внушавшая ужас стольким народам, обессилено взирает на свое опустошение… Может, там внутри этой «печали» зарождаются иные силы, духовные?.. А может быть, сам Памук – лишь исключительное явление, предстающее, скорее, осколком европейской культуры, неожиданно давшее всходы на турецко-язычной почве?

И, конечно же, один самых интересных вопросов. Исламская политика Турции. Борьба исламских народов с турецким владычеством никогда не прекращалась. «Турецкий» ислам – явление особое. Я прихожу к выводу, что Османская империя не столько была оплотом ислама, сколько использовала его в политических целях. С арабами-мусульманами или мусульманами-албанцами турки расправлялись не менее жестоко, чем с христианами. Какой из народов, независимо от вероисповедания, не ненавидел турецкий гнет. Ислам как бы уходит в себя, консервируется, все более обретая черты ортодоксальности. А исламские страны из-под гнета турок попадают в колониальную зависимость от европейских стран.

Казалось бы, Россия в течение всей своей истории тоже проводит политику колонизации, с одной стороны, с другой стороны, взоры ее постоянно обращены на Запад. Она постоянно заимствует западные новшества в культуре и технике, промышленность России подымают западные специалисты. Столицу строят западные архитекторы. География такова, что в разные периоды – это шведы, немцы, итальянцы, англичане, французы, огромную роль в культуре играют поляки. Но в чем же разница, ведь взоры Османской империи также обращены на Запад? Россия впитывает, учится, худо или бедно, но учится, осваивает, пытается, по крайней мере, освоить хоть что-то, пусть вновь неумело и криво, но пытается. Что же происходит с Турцией? Она потребляет. Она так и не смогла вырастить свою науку. В чем же причина? Признаюсь, ставя вопрос, отдаю себе отчет, что не отвечу на него. Он просто помогает мне следовать своим путем, отчасти, от противного…

Татары остаются «материалом», подпитывающем русскую нацию, рождаясь, чтобы растворяться в русских и русской культуре. Я не знаю, плохо ли это или нет. Но отмахнуться от этого вопроса невозможно, приятен он нам или нет. Он давно не внушает желание сопротивляться, когда я сталкиваюсь с проповедниками исключительности, возрождения, сопротивления, видя в них лишь признаки деградации большей, нежели, когда они были «правоверными» коммунистами, он внушает мне печаль... Эти как продали коммунистические идеалы, так же продадут и мусульманские, в зависимости от того, куда подует ветер…