Шарафутдинов.
На другой стороне, первое лицо, которое фигурирует чуть не во всех татаро-японских делах, - это Шарафутдинов. К сожалению, когда пересматривается дело Абайдуллина, привлечь к показаниям самого следователя не представляется возможным, т.к.:
Версия 1: «в 1939 году уволен из органов НКВД за невозможностью дальнейшего использования и где он в настоящее время находится неизвестно». Это из заключения на Курмаева от 18 май 1955 года.[1]
Версия 2: «Шарафутдинов Хаялтдин Зельтдинович работал начальником Бардымского РО НКВД в 1938. Откомандирован в УМВД Молотовской обл.» – это по сообщению следственного отдела УКГБ Молотовской обл. от 7.01.56, из органов уволен, на жительстве в г.Молотове не установлен.
Версия 3: Когда с Рахматуллина снимают обвинение в участие в националистической организации, 14 мая 1939 года его переводят в Бардымский РО УНКВД на доследование которое ведется неким Шарафутдиновым, подпись последнего визуально идентична подписи нашего Шарафутдинова.
Версия 4: В июне 1940 года Шарафутдинова находят, он проживает в Уфе, занимает должность комиссара ОПВХО ЦС ОАХ Башкирской АССР. 27 июня 1940 года Шарафутдинов допрошен по делу Сарабского, в тот же день происходит очная ставка Шарафутдинова и Сарабского.[2]
Версия 5: Шарафутдинов исчезает без вести на фронте Отечественной войны.
По ходу исследования я приходил к разным мнениям: Шарафутдинов – палач. Но что-то мне подсказывало: не спеши. И действительно многое говорит за то, что он был «подставлен». В отличие от других работников НКВД, причастных к татарско-японскому делу он избежал осуждения.